Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Кубоид Мориса Эшера

Список минских мостов из «Справочника милиционера» 1939 года

     Исторические названия:

Мост по улице Куйбышева — Лавский.
Мост по улице М. Горького — Хлусов, Александровский.
Первомайский мост — Веселый.
Пролетарский мост — Полицейский.
Трамвайный мост по улице Ворошилова — Ляховский, Нижне-Ляховский.
Мост возле электростанции — Захарьевский.

     Все мосты, кроме Татарского, Лавского и Трамвайного на Бакунина, существуют и сегодня. Точнее, на их месте построены новые, современные, а Западный удлинен на два пролета. Лавский мост планируется в ближайшее время восстановить как пешеходный.


 

promo vadim_i_z august 4, 2016 08:18 50
Buy for 100 tokens
ПРЕДИСЛОВИЕ ПУБЛИКАТОРА В одном из эпизодов повести Анатолия Рыбакова «Кортик» (время действия – начало двадцатых годов прошлого века) участники школьного драмкружка выбирают пьесу для постановки. – «Иванов Павел», – предложил Слава. – Надоело, надоело! – отмахнулся Шура. – Избитая,…
Кубоид Мориса Эшера

Дождик им в помощь

Во времена Энвера Ходжи столица Албании была застроена панельными пятиэтажками. Сейчас они постепенно уступают место современным зданиям, но до сих пор встречаются в самом центре города - вот как эта “хрущевка“.
Коммуникации давно устарели, поэтому налицо перебои с водой - холодной и, тем более, горячей. Поэтому жители верхних этажей выходят из положения простым способом, знакомым многим дачевладельцам:

В новых домах этой проблемы уже нет.
Кубоид Мориса Эшера

Виктор Гюго


     Несколько лет тому назад, осматривая Собор Парижской Богоматери или, выражаясь точнее, обследуя его, автор этой книги обнаружил в темном закоулке одной из башен следующее начертанное на стене слово:
«Αναγκη»
     Эти греческие буквы, потемневшие от времени и довольно глубоко врезанные в камень, некие свойственные готическому письму признаки, запечатленные в форме и расположении букв, как бы указывающие на то, что начертаны они были рукой человека средневековья, и в особенности мрачный и роковой смысл, в них заключавшийся, глубоко поразили автора.
     Он спрашивал себя, он старался постигнуть, чья страждущая душа не пожелала покинуть сей мир без того, чтобы не оставить на челе древней церкви этого стигмата преступлений или несчастья.
     Позже эту стену (я даже точно не припомню, какую именно) не то выскоблили, не то закрасили, и надпись исчезла. Именно так в течение вот уже двухсот лет поступают с чудесными церквами средневековья. Их увечат как угодно – и изнутри и снаружи. Священник их перекрашивает, архитектор скоблит; потом приходит народ и разрушает их.
     И вот ничего не осталось ни от таинственного слова, высеченного в стене сумрачной башни собора, ни от той неведомой судьбы, которую это слово так печально обозначало, – ничего, кроме хрупкого воспоминания, которое автор этой книги им посвящает. Несколько столетий тому назад исчез из числа живых человек, начертавший на стене это слово; исчезло со стены собора и само слово; быть может, исчезнет скоро с лица земли и сам собор.
     Это слово и породило настоящую книгу.
Март 1831