Иронический наблюдатель (vadim_i_z) wrote,
Иронический наблюдатель
vadim_i_z

Categories:

О вкладе византийцев в теорию излучения, или Комментарий к комментарию

Много лет назад, еще в советские времена, "Литературная газета" вволю порезвилась по поводу изданного в одной из южных республик СССР предназначенного для школьников сборника произведений Тургенева с дивными комментариями, разъяснявшими непонятные юному нерусскоязычному читателю слова. Например, "в сухом и чистом воздухе пахнет полынью" объяснялось так: "полынья - незамерзшее место на ледяной поверхности реки".

Не думал я, не гадал, что подобное возможно и в гораздо более солидном издательстве. Но, полистав вышедшую примерно тогда же, но уже в Москве, книгу «Советская фантастика 20–40-х годов», сперва ничего не понял... потом ужаснулся... а потом просто листал комментарии, тихо (а, может, и громко - уже не помню) изнемогая от хохота.

Не будучи по натуре кляузником, всё-таки не удержался и высказал всё, что думаю по этому поводу, отправив рецензию в ту же "Литературку". Увы, не напечатали.

Ну а сейчас, в апреле 2009 года, разбирая старые бумаги, обнаружил копию того письма и решил выложить в ЖЖ. Книжка-то до сих пор вполне доступна, и не только в сетевых магазинах: в минских буках она мелькает регулярно. Читайте...


Очередной выпуск «Библиотеки фантастики» – сборник «Советская фантастика 20–40-х годов» (М., «Правда», 1987) – включает в себя произведения известных авторов (К.Циолковский, А..Платонов, А.Грин, Л.Леонов, Вс.Иванов) и почти забытого ныне В.Итина. Речь, однако, пойдет не о них. Дело в том, что в книгу включен еще один редкий образец фантастического жанра, автором которого является составитель и комментатор издания Дмитрий Зиберов.

Странности, собственно говоря, начинаются уже с предисловия и биографических очерков. Так, если на стр.17 героиня «Блистающего мира» А.Грина Руна названа «властолюбивой и корыстной», то на стр.561 она же упомянута в описке женских образов, с помощью которых писатель искал «идеальный источник нравственных начал». Андрея Платонова, оказывается, при жизни называли классиком, Горький в 1929 году хвалил его роман «Чевенгур», писатель оказался «на гребне высокой народной волны», были даже «чрезмерно пристрастные «ценители» его таланта» (стр.556-557). И совершенно непонятно, почему повести и романы этого захваленного писателя не издавались без малого шесть десятилетий, если даже в 1937 году его творчество всего лишь «не всегда находило достаточное понимание»! Кстати, сам Д.Зиберов тоже хвалит автора «Потомков Солнца»: «Есть у Платонова и «сатана», «дьявол», «ад», «исход» и другие приметы древней мифологии, что показывает высокую внутреннюю культуру писателя» (стр.558). Высокая культура А.Платонова общеизвестна и в одобрении комментатора не нуждается, а вот выбор в качестве критерия ее уровня знания таких редких слов, как «дьявол» и «ад» -это что-то новое...

Впрочем, то ли еще пишут! Вышеперечисленные ляпсусы в принципе можно объяснить невнимательностью, плохим стилем или спешкой. Самая невероятная, предельно фантастическая часть сборника – это все же комментарии.

Для того, чтобы дать точные и краткие пояснения ко всем непонятным широкому читателю терминам и именам, незнакомым цитатам, нужно свериться со справочниками, энциклопедиями, словарями, заглянуть в комментарии к прежним изданиям, обратиться за консультацией к специалистам. Слова «видимо» и «возможно» – расписка комментатора в своем бессилии – допустимы лишь как исключение. У Д.Зиберова, между тем, они стали правилом. Впрочем, лучше бы он писал «возможно» каждый раз – так было бы честнее. Вот примеры:

Слово «анахорет» (с.27) Зиберов расшифровывает как «праведник, простак», а нужно «человек, живущий в уединении». «Экстатические импровизации» (с.194) – не «в высшей степени творческое состояние», а, напротив, крайняя степень воодушевления, доходящего до болезненности. Фосфены (с.22) – это зрительные ощущения, возникающие без воздействия света на глаз. У Зиберова – ровно наоборот. Махаон (с.343) вряд ли можно назвать «видом экзотической бабочки», он распространен очень широко. Вместо объяснения научных терминов «парциальное давление» (с.109) и «энтропия» (с.214) приведен лишь перевод греческих и латинских корней, от которых образованы эти слова.

Бурно разыгрывается воображение незадачливого комментатора, когда он сталкивается с реалиями, связанными с литературой и искусством. По Зиберову, «Апокалипсис» (с.279) написан французским астрологом Нострадамусом, Роберт-Дьявол (с.467) – не персонаж оперы Мейербера, а какой-то «легендарный морской разбойник». А.Грин пишет, что внимание Руны «отмечало что-нибудь, немедленно принимающее гигантские размеры... газету величиной в дом, женское или мужское лицо со страниц «Пищи богов» (с.402). Вы вспомнили роман Уэллса о людях-гигантах? Напрасно! Д.Зиберов считает, что «Пища богов» – это... журнал по кулинарии!

А вот как в комментариях создаются новые биографии: «Ученый Стефан,– пишет Циолковский,– нашел закон, по которому можно решить хотя бы приблизительно вопрос о температуре планет и других даже малых тел...» (с.62). Ясно, что имеется в виду один из основоположников теории излучения австрийский физик Й.Стефан. Читаем примечание: «Стефан – видимо, византийский историк и государственный деятель».

Одно из любимых произведений А.Грина – второй вальс Бенжамена-Луи-Поля Годара. По Зиберову, автор вальса – французский воздухоплаватель Эжен Годар, который к тому же «во время осады Парижа в 1871 году создал воздушную почту на аэростатах» (с.563).

Рядом с упомянутым вальсом (с.317) Грин упоминает песенку, «которую поет Трильби у Дюмурье». Не думайте, что имеется в виду тот Джордж Дюморье, который написал роман «Трильби», нет, Трильби поет у «генерала и политического деятеля Великой Французской революции Шарля Франсуа Дюмурье»!

Писателя Сю (с.463) сейчас называют Эженом, раньше его имя писалось – Евгений. Д.Зиберов для полной гарантии зовет его Эженом Евгением.

Кармен Сильва (с.463) – не португальский драматург ХVIII века, это литературный псевдоним румынской королевы Елизаветы (1843-1916).

Матиас Парис (с.470) – это не «французский историк литературы Алексис Парис», а самый настоящий средневековый английский историк (называемый, правда, чаще Матвеем Парижским), впервые упомянувший историю Вечного Жида. Точно так же Гроссе (с.478) – не «современный испанский писатель», а автор книг и статей об Агасфере, почему его и вспоминает в своем разговоре с вечным скитальцем герой рассказа Вс.Иванова.

Древнеримский историк Аммиан Марцеллин (с.487) жил действительно в 4 веке, но «нашей», а не «до нашей» эры. Справедливости ради, впрочем, отметим, что в порядке компенсации Александр Македонский (с.408) совершил путешествие во времени в обратном направлении.

Еще один путь, которым идет Д.Зиберов – этот привязка вымышленных героев к реальным историческим лицам. Так, о «неком Карле Бремене, пьянице, распутнике», персонаже рассказа Вс.Иванова, жившем в Гамбурге ХVI века, сказано: «Возможно, речь идет о Карле Великом, который основал в Бремене епископство...» (напомним, Карл Великий умер в IX столетии).

Объективность, однако, требует отметить, что отнюдь не все комментарии столь же нелепы. Так, под «улыбкой Джоконды» (с.397) А.Грин действительно имеет в виду «выражение лица на картине Леонардо да Винчи «Мона Лиза», а «арфа» (с.316) – в самом деле «древний щипковый инструмент».

Более того, полагаясь на эрудицию читателя, Д.Зиберов кое-что оставляет и без комментария, хотя, наверное, стоило бы уточнить, например, что Варавва, какой бы версии евангельской легенды ни придерживаться, не только не был распят рядом с Христом, но, напротив, был помилован вместо него (с.413).

Можно было бы привести еще немало примеров, ошибок, неточностей, домыслов и других отклонений от истины. Хватит! В противном случае объем рецензии возрастет до размеров, соизмеримых с самими комментариями, что, пожалуй, недопустимо. Отметим только, что в конце книги Д.Зиберов указывает фамилии десяти ученых, чьими трудами он пользовался, и выражает благодарность трем членам редакционной коллегии «Библиотеки фантастики» за советы и консультации. Прибавив к тринадцати еще имя редактора сборника С.А.Сурковой, получим количество нянек, вдвое превышающее то, от которого предостерегает народная мудрость. Результат – налицо.

Воздухоплаватель должен летать на воздушном шаре. Генерал – руководить войсками. Византийский государственный деятель – заниматься своими государственными делами. А вот Д.Зиберов в интересах читателей не должен комментировать хоть в чем-то сложные для понимания художественные произведения. Рецензируемая книга это полностью доказала!


Tags: Ляпландия
Subscribe

promo vadim_i_z august 4, 2016 08:18 65
Buy for 100 tokens
ПРЕДИСЛОВИЕ ПУБЛИКАТОРА В одном из эпизодов повести Анатолия Рыбакова «Кортик» (время действия – начало двадцатых годов прошлого века) участники школьного драмкружка выбирают пьесу для постановки. – «Иванов Павел», – предложил Слава. – Надоело, надоело! – отмахнулся Шура. – Избитая,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments