Ну вот, а потом Бацька опять обижаться будет - "страшный человек - я ему предложил, а он отказался".

"Вернется в колонию" - а кто его пустит обратно? Сняли с довольствия согласно указу, и все. Штурмовать он ее что ли будет?

Да, конечно :-)

Но это уже будет совсем глупо: "хочу в тюрьму!"

Затем часовой провел меня внутрь Каторжной Тюрьмы, в помещение Комиссии по Амнистии. Находившийся там человек спросил, нравится ли мне тюремная жизнь. Я ответил, что пока не могу сказать определенно.
- Что ж, - промолвил тот человек, - ваше поведение за все время пребывания здесь было воистину примерным. Наша цель - перевоспитание, а не месть. Как бы вы отнеслись к немедленной амнистии?
Я боялся ответить невпопад, поэтому сказал, что не знаю.
- Не торопитесь, подумайте, - посоветовал он, - и приходите сюда, как только захотите выйти на свободу.
После этого я направился в свою камеру. Там сидели еще два моих соотечественника и три иностранца. Двое иностранцев были французами, а один - американец. Американец спросил, согласился ли я на амнистию, и я ответил, что пока еще нет.
- Чертовски умно для новичка! - одобрил американец по имени Лифт. - Некоторые из только что осужденных ничего не понимают. Они соглашаются - и бац! - оказываются за воротами у разбитого корыта.
- А это плохо?
- Еще бы! - воскликнул Лифт. - Если тебя освободили, обратно в тюрьму уже не попасть. Что бы ты ни делал, судья попросту расценивает это как нарушение правил поведения отпущенного под честное слово и предупреждает,
чтобы ты так больше не поступал. Скорее всего, ты больше ничего не сделаешь, потому что полицейские переломают тебе руки.
- Лифт прав, - заметил один из французов. - Согласиться выйти под честное слово - крайне опасно. Я - живое тому свидетельство. Мое имя Эдмон Дантес. Много лет назад меня направили в это заведение, а потом предложили условное освобождение. Будучи зеленым юнцом, я согласился. Но затем снаружи я понял, что все мои друзья остались в тюрьме и там же собранные мною книги и пластинки. По юношеской опрометчивости, я оставил там также свою возлюбленную, заключенную под номером 43 422 231. Слишком поздно я осознал,
что в тюрьме находится вся моя жизнь, теперь я навсегда лишен тепла и надежности этих гранитных плит.
- Что же вы сделали?
- Я наивно полагал, что преступление принесет мне заслуженное вознаграждение, - печально улыбнувшись, произнес Дантес. - Ну, и убил человека. Но судья просто-напросто продлил срок моего условного заключения, а полиция сломала мне все пальцы на правой руке. Именно тогда, когда моя рука заживала, я и преисполнился решимости вернуться назад.
- Это, должно быть, оказалось очень трудно, - вставил я.
Дантес кивнул.
- Потребовалось огромное терпение, ибо я потратил двадцать лет жизни, чтобы попасть в тюрьму. - Старый Дантес вздохнул и продолжал рассказ при полном молчании остальных заключенных: - В те дни тюрьмы охранялись куда строже, и такой прорыв через ворота, как вы видели сегодня, никогда бы не удался. Поэтому я в одиночку прорыл подземный ход. Трижды я выходил на сплошной гранит и был вынужден начинать все сначала. Один раз я почти уже проник во внутренний дворик, но меня засекла охрана. Они сделали контрподкоп и оттеснили меня назад. Как-то я попытался спуститься в тюрьму на парашюте, но внезапный порыв ветра отнес меня в сторону. С тех пор самолетам запретили пролетать над тюрьмами. Таким образом, я вызвал даже некоторые тюремные реформы. - Старик печально усмехнулся. - После многих лет бесплодных усилий мне в голову пришла идея. Даже не верилось, что такой простой план может привести к успеху там, где не помогли изобретательность и безрассудная храбрость. И все же я попытался. Я вернулся в тюрьму под видом следователя по особым делам. Сперва охрана не хотела меня впускать. Но я сказал, что правительство рассматривает возможность введения поправки, согласно которой охране даруются равные права с заключенными. Меня пропустили, и тогда я открыл свое инкогнито. Они вынуждены были позволить мне остаться. Потом ко мне пришел какой-то человек и записал мою историю. Надеюсь, что он записал ее правильно.
С тех пор, разумеется, ввели строгие меры, делающие повторение моего плана невозможным. Но я глубоко убежден, что отважные люди всегда преодолевают препятствия, которые воздвигает общество на пути к достижению их цели. Если проявить достаточно упорства, в тюрьму можно попасть.

А я зашел поздравить...

Есть разница?

Что-нибудь вроде нашего Лимонова?

- И дикий же народ! - удивлялись экскурсанты. - Дети гор! ©

по моему его выпустили под шумок войны РФ против Грузией, по сценарии москвы, типа в хорошего и плохого играют, пыль западу в глаза пускают, + возможно что бы Козулин не попал в РБ в центр внимания
http://robinngud.livejournal.com/46556.html